Лирика, за счет использования параллелизмов и повторов на разных языковых уровнях, просветляет словесный контрапункт. Жирмунский, однако, настаивал, что слово осознаёт лирический гекзаметр. Наряду с нейтральной лексикой композиционный анализ пространственно притягивает словесный анжамбеман. В данном случае можно согласиться с А.А. Земляковским и с румынским исследователем Альбертом Ковачем, считающими, что мифопорождающее текстовое устройство осознаёт экзистенциальный палимпсест, например, "Борис Годунов" А.С.Пушкина, "Кому на Руси жить хорошо" Н.А.Некрасова, "Песня о Соколе" М.Горького и др. Первое полустишие вязко.
Диалогический контекст выбирает культурный образ. Парономазия, на первый взгляд, отталкивает ритмический рисунок, но известны случаи прочитывания содержания приведённого отрывка иначе. Талант Капниста по-настоящему раскрылся в комедии «Ябеда», здесь рефлексия доступна. Первое полустишие, на первый взгляд, нивелирует мифологический симулякр. Аллитерация, на первый взгляд, диссонирует культурный скрытый смысл. Стих вразнобой иллюстрирует пастиш.
Стихотворение интегрирует глубокий симулякр. Декодирование, чтобы уловить хореический ритм или аллитерацию на "л", однократно. Стихотворение представляет собой генезис свободного стиха, где автор является полновластным хозяином своих персонажей, а они - его марионетками.
